Музейное пространство Гомельщины и Черниговщины
Проект "От партнерства местных музеев к широкому трансграничному культурному сотрудничеству"

Династии мастеров-книжников Ветковско-Стародубского региона

Леонтьева Светлана Ивановна, кандидат искусствоведения, главный хранитель фондов Ветковского музея старообрядчества и белорусских традиций им. Ф.Г. Шклярова.

С момента своего возникновения в конце XVII в. и на протяжении почти всего XVIII в. Ветка в силу многих исторических обстоятельств являлась крупным духовным центром старообрядцев.

Как и все старообрядческие киновии, ветковский центр стал мощным источником долгого сохранения и своеобразного развития славянской средневековой книгописной традиции «внутри» культуры Нового времени.

Формируясь на границе Речи Посполитой с Московским государством, ветковская рукописная традиция приобретала самобытные черты в активном взаимодействии культур восточнославянских народов — русского, белорусского и украинского. Однако как целостное явление ветковское искусство рукописной книги оформилось именно на территории Беларуси, оказавшись органично вплетенным в историю белорусской культуры.

К концу XVIII в. в Ветковско-Стародубском регионе сложился своеобразный художественный стиль в оформлении рукописных книг. Истоки его возникновения рассматривались в статье «Истоки формирования художественно-декоративного стиля в оформлении рукописной книги Ветки» [1]. Этот стиль, получивший название «ветковский», продолжал жить и развиваться в XIX в., все более наполняясь живительной силой от истоков народного искусства. И это не удивительно, поскольку в этот период создание рукописных книг из монастырских скрипториев переходит преимущественно в дома простых слобожан.

Выявлению основных стилистических особенностей, их развития посвящены такие публикации, как «Мастацкае афармленне веткаўскіх рукапісных кніг XVIII стагоддзя» [2], «Мастацкае афармленне веткаўскіх рукапісных кніг XIX — пачатку XX стагоддзяў» [3].

На сегодняшний день автором восстановлено 48 имен писцов, художников орнамента, переплетчиков XVIII — нач. XX в. Из них 23 получено благодаря выходным данным в рукописных книгах из фондов Ветковского музея старообрядчества и белорусских традиций им. Ф.Г. Шклярова, музея Гомельского дворцово-паркового ансамбля, Новозыбковского краеведческого музея; 16 — из научно-исследовательских источников; 9 имен зафиксировано во время полевых работ.

Если сделать раскладку по периодам деятельности установленных книжников, то получится следующая картина: 9 мастеров — XVIII в.; 25 — XIX в.; 14 — нач. XX в.

Что касается мест создания рукописей, то из 34 выходных данных в рукописных книгах они указаны только в 21 случае. В результате проделанной работы во время экспедиционных поездок удалось соотнести еще 10 имен мастеров с местом их деятельности. Таким образом, можно точно назвать ряд населенных пунктов и количество выявленных на сегодняшний день мастеров, работавших в них в XIX — начале XX в.:

Населенные пункты Количество
мастеров
Ветка 2
Ветковский р-н:
Попсуевка 1
Косицкая 1
Тарасовка 5
Добрушский р-н:
Макарьев монастырь 2
Крупец 1
Огородня 1
Леонтьево 2
Марьино 2
Буда-Жгунская 2
Новозыбков 4
Новозыбковский р-н
Шеломы 1
Воронок 1
Перевоз 2
Святск 2
Репкинский р-н
Добрянка 2

Из 48 мастеров-книжников удалось установить только одно женское имя: Мария Савишна Кожемякина (умерла в 1950-е гг.) которая, по словам жительницы Святска Е.Е. Ковалевой, 1910 года рождения, «умела переплетать книги» [4, л. 6].

Выходные данные в рукописных книгах дают уникальную возможность установить династии мастеров, хотя бы в рамках двух поколений: отца и сына, что является бесспорным подтверждением существования письменной традиции данного региона.

Рассмотрим две рукописи из фондов Ветковского музея старообрядчества и белорусских традиций им. Ф.Г. Шклярова. Обе называются «Праздники певчие». Одна из них поступила в музей в 1983 г. в составе коллекции Ф.Г. Шклярова (КП № 332/53), вторая в 2001 г. от одного из гомельских коллекционеров (КП № 1165). При первом же взгляде на книги можно отметить их поразительное сходство, которое прежде всего выражается в одном и том же размере — гроссфолио и декоре переплетов. Они написаны схожими почерками на одинаковой очень плотной бумаге желтоватого оттенка без филиграней. Листы скомпонованы достаточно грамотно. Их большому формату соответствуют крупные просторные заставки, инициалы, полуустав, а также высокая киноварная вязь. Площадь письма и декора обрамляется широкими полями.

Более подробный анализ орнамента показал, что обе рукописи декорированы в совершенно одинаковой манере. Кроме того, как для одной, так и для второй характерна бросающаяся в глаза разностильность. Полностью повторяются не только композиции и орнаментальные детали, но некоторые инициалы, например «Д», «О». Заставки четко делятся на два типа. Одни созданы с помощью повторяющихся волнообразных акантовых завитков, расположенных плотно друг к другу («гуслицкий» тип), другие же — из свободно разросшихся и переплетающихся ветвей с акантовыми листьями и заканчивающихся жгутами, стручками, цветами. Заставки не перегружены узорами и в основном не обрамлены рамками.

Очень интересно смотрятся композиции, где повторяется известный и в старопечатном орнаменте прием: акантовые стебли проходят сквозь другие детали или пронизывают дополнительный фон. Оригинальны заставки, в которых роскошные декоративные стилизованные растительные элементы соседствуют с натуралистическим изображением листьев, цветов. Отчего создается впечатление реального вазона с комнатным растением, который, собственно, и является образом райского древа. Кроме того, впервые в декоре можно отметить, что возле некоторых небольших инициалов изображены деревья, выполненные в реалистической манере.

Несмотря на то, что на протяжении как одной, так и другой рукописи не выдержан единый стиль, присутствует совершенно разный уровень исполнения, решение каждого отдельного листа достаточно гармонично. Этому способствует и колорит, которому присущи все оттенки красочной гаммы с преобладанием нежно-розовых, сиреневых и светло-зеленых цветов. Многие заставки и инициалы имеют цветные фоны, иногда с разделкой сетчатым и точечным орнаментом. В обеих рукописях рядом с красивой четкой декорированной тончайшими отростками вязью встречается простая вязь со старательно выписанными буквами (рис. 1, 2.).


Рисунок 1 — Праздники певчие (рукопись, 1897 г., нотация крюковая, писец Н.Д. Вдовин)


Рисунок 2 — Праздники певчие (рукопись, 2-я пол. XIX в., нотация крюковая, писец Д.Е. Вдовин)

Оба рукописных произведения настолько близки друг другу во всех отношениях, что можно было бы говорить об одном и том же мастере, создавшем их. Но останавливает следующее: наряду с довольно высоким уровнем исполнения основной массы заставок, инициалов, вязи присутствуют элементы ученичества в некоторых из них, где проявляются, прежде всего, не только подражательство, но беспомощность и неумелость. Особенно это касается «Праздников», поступивших в фонды музея в 2001 году. В них в большей степени отмечаются очень слабые, незавершенные в художественном отношении инициалы. Например «П» (л. 195), примитивно украшенный деревьями без листьев. Некоторые предельно упрощенные орнаменты довольно грубо раскрашены.

На последнем листе этой рукописи есть запись: «Конецъ сей книги пис[ал] грешный раб Б[о]жий отрок Никифор. Дан. Вдов. 1897 года м[еся]ца апрел[я] 7 дня». Итак, эта запись проясняет ситуацию относительно невысокого исполнительского уровня. Рукопись написана не зрелым мастером, а только начинающим обучение юношей в возрасте отрока. В выходных данных он не сообщил полностью свое имя, но на листе 104 все же вписал в инициал «Г» мелкой скорописью: «Никифоръ Въдовинъ».

В «Словаре мастеров-книжников Ветковско-Стародубского региона конца XVII — начала XX в.», составленном и опубликованном нами [5], есть имя писца Даниила Ефимова Вдовина, работавшего в Новозыбкове во 2-й половине XIX в. Оно зафиксировано по подписной рукописи из фондов Новозыбковского краеведческого музея (РК-59): «Сия с[вя]тая и Б[о]годухновенная книга, нарицаемая обеденникъ. Написася во граде Новозыбкове въ 1882 году майя 6 дня; на праздник Вознесения г[оспо]дня въ домъ Александра Демитриева Шишкина. Писана Данииломъ Ефимовымъ Вдовинымъ».

Теперь становится ясно, что Никифор Дан[иилов] Вдовин не кто иной, как сын мастера, который переписал в 1897 г. «Праздники» и украсил их некоторыми заставками и инициалами (рис. 1). Что же касается «Праздников» без выходных данных (рис. 2), то мы можем с уверенностью сказать, что их создал его отец Даниил Ефимов Вдовин, помогавший к тому же сыну в декоративном оформлении переписанной им рукописи.

Еще одна династия прослеживается по другим рукописным «Праздникам». В «Праздниках певчих» из фондов музея Гомельского дворцово-паркового ансамбля (КП № 17178/1) на обороте последнего листа сделана запись с выходными данными. В верхней части авторским почерком полууставом написано: «Конецъ. Съ б[о]гомъ С[вят]ыя Книги Сия. Дву Надесятемъ Г[оспо] дьским И б[о]городичным Праздником. Крюкаваго пения». Ниже киноварью следует продолжение: «Въ славу с[вя]тыя единосущныя иживотворящия неразделимыя тр[о]ицы. О[т]ца и с[ы]на ис[вя]таго д[у]ха. Въ похвалу же и честь, пр[есвя]тыя вл[ады]ч[и]цы нашея б[огороди]цы, и пр[ис]но д[е] вы М[а]рии. Писаниемъ совершена бысть с[вя]тая сия книга, г[лаго]лемая дванадесять пра[з]дники певчия. Въ лето от сотворения мира 7373 (1865). М[е]с[я]ца июня. Въ 7 д[е]нь. Тщанием и труды, жителя посада Добрянки. Павломъ Ивановым Инкиным». Со слов «тщанием и труды» запись сделана черными чернилами. Таким способом автор отделяет себя от совершившегося с божьей помощью труда. Он умаляет свою личность не традиционным способом, т.е. словами (недостойный, худый, многогрешный и т.п.), а «смиренным» цветом.

Рукопись украшена лицевой миниатюрой, 21 заставкой и 20 инициалами, а также красивой строгой киноварной вязью и множеством филигранных киноварных буквиц.

Миниатюра с Иоанном Дамаскином, не характерная для «Праздников» и встречающаяся обычно в «Октоихах» или «Ирмологиях», выполнена очень профессионально в иконописной манере (л. 2-й нн). И это сказывается не только в обратной перспективе, но и в изображении глубины пространства обширного помещения, в котором выделяется алтарная часть с ритуальными предметами. Несомненно, под влиянием иконописи нарисован вверху Христос на облаках с благословляющим жестом. Колонны храма расписаны, как и инициалы, что сближает миниатюру со всем орнаментом в книге и делает ее в высшей степени декоративной. В ней еще ощущается стиль позднего барокко. Декорированная мебель, драпированные завесы, кудрявые облака — все наполнено его дыханием.

Центры многих заставочных композиций имеют традиционный образ райского древа. Он решается с помощью вазона, который мастер тоже изображает в разных формах и вариантах: то в виде изящных расписных ваз, пришедших из старопечатного орнамента [6, с. 318], то простых деревенских кувшинов, то в образе сердца, рожденного переплетением ветвей, процветающих крупными листьями и колокольцами.

Надо отметить, что особенностью декора этой рукописи является то, что почти все заставки и многие буквицы созданы только из листьев. Их формы укрупнены и очень пластичны, чему во многом способствует колорит и способ раскраски. Более светлым тоном заполняется, словно заливается, весь декоративный элемент, который затем разделывается штриховкой темным оттенком. Этот способ делает орнамент более массивным, утяжеленным. Он становится почти скульптурным. Мастер Павел Иванович Инкин ограничился явно преобладающими оттенками красного цвета (от розового до темновишневого бакана) с незначительным введением зеленого и желтого. Наряду с большой художественной оригинальностью можно отметить, что книга перекликается с другими рукописями не только множеством сходных декоративных элементов, но и прямым повторением некоторых буквиц (рис. 3).

В фондах же Ветковского музея есть совершенно оригинальная и любопытная рукопись: «Ирмологий» 1888 г., имеющая также выходные данные (КП 533). На первом припереплетном листе полууставом приведено: «Сия книга ирмосы написаны Мищаниномъ Иваномъ Евтифичемъ Инкинымъ». Продолжение сделано скорописью: «Въ посади Добрянки лета въ 7396 (1888) от сотворения мира». Запись, скорее всего, сделана заказчиком, поскольку тем же почерком далее следует владельческая: «Собственная книга Василия Афанасича Гос[подина] Зимлянскага».


Рисунок 3 — Праздники певчие (рукопись, 1865 г., нотация крюковая, писец П.И. Инкин)

Судя по имени и фамилии мастера, создавшего книгу, это отец Павла Ивановича Инкина.

Можно сравнить, насколько разнятся художественные манеры и пристрастия отца и сына. Если Павел Иванович Инкин украсил «Праздники» в традиционном ветковском стиле, хотя и с большой долей оригинальности, то орнамент «Ирмология» полностью составлен автором Иваном Евтифичем Инкиным и ориентирован на традиции народного творчества. Его характер позволяет говорить о причастности писца к искусству, прежде всего, декоративной резьбы. Возможно, он сам был мастером-резчиком, что не удивительно, поскольку владение разными профессиями и навыками было обычным явлением в местной старообрядческой среде, в которой рукописи могли создаваться даже торговым купеческим людом. Например, в другом «Ирмологии» из фондов Ветковского музея (КП № 277) в выходных данных на л. 235 читаем: «Начата бысть писатися сия святаяи богодухновенъная книга, глаголемая Ирмосы певчия в лето 7348 (1840. — С.Л.) Совершена же тогоже лета 7348 Тщаниемъ и труды жителемъ города Житомира третий гилдии купца куприяна сына Демидова».


Рисунок 4 — Ирмосы (рукопись, 1888 г., нотация крюковая, писец И.Е. Инкин)

Так или иначе, орнамент заставок в «Ирмологии» Ивана Евтифича несет в себе стиль и узорочье домовой резьбы. В нем отмечаются такие же шестнадцатилепестковые розетки, «стрелы», ромбы, легкие завитки-вьюны с узкими листьями, которые характерны были для декора наличников на окнах. Вазон в одной из заставок напоминает пропильную резьбу. Для начертания кругов использован циркуль, что также свидетельствует о навыках мастера-резчика.

Очень гармонируют с заставками инициалы, хотя их орнамент более богат растительными элементами, что в определенной степени сближает его не столько с резьбой, сколько с вышивкой — «росписью».

Необычайно интересны средние киноварные инициалы, начинающие каждый новый текст и, следовательно, расположенные в разных местах на одном и том же листе. Этот оригинальный прием не является исключительной особенностью данной рукописи. Он отмечается и в других ветковских рукописях. Подобное декоративное решение характерно и для поздних рукописных книг старообрядцев Прибалтики. На него обратили внимание исследователи В.П. Бударагин и Г.В. Маркелов, описывая орнаментику Латгальского собрания крестьянских рукописей XIX в., но они сочли, что «подобные книжные украшения едва ли встречаются где-нибудь еще» [7, с. 487].

Неподражаемое же своеобразие подобных инициалов в приведенном «Ирмологии» заключается в их декоре, который навряд ли можно увидеть в рукописях других мастеров. Необычайные для средних инициалов разветвленные отростки украшены множеством сетчатых ромбиков, кружочков-колесиков, которые вместе с веточками густо обрамлены штрихами-«ресничками» (рис. 4).

XIX век, от которого сохранилось гораздо большее количество рукописных книг, дает невероятное множество образцов, отражающих творческий подход к их художественному оформлению у местных книжников, разнообразие их таланта и мастерства. Ветковские мастера (даже в династических рамках) не пошли путем подражания, копирования достигнутых высоких образцов в отличие от поморских и гуслицких книжников. Можно сказать, что они унаследовали от древних мастеров прекрасную черту, которую выделяет Т.Б. Ухова, анализируя рукописи XIV–XV вв. из мастерской Троице-Сергиева монастыря: «…стихийное копирование было не в характере художников и писцов, украшавших рукописные книги орнаментом» [8, с. 149].

Литература

  1. Леонтьева, С. «Истоки формирования художественно-декоративного стиля в оформлении рукописной книги Ветки» / С. И. Леонтьева // Матэрыялы XIV міжнародных кнігазнаўчых чытанняў, прымеркаванных да 400-годдзя першага «Буквара». — Мінск, 26–27 красавіка 2018 г.
  2. Лявонцьева, С. Мастацкае афармленне веткаўскіх рукапісных кніг XVIII стагоддзя / С. Лявонцьева // Беларус. гіст. часоп. — 2007. — № 4. — С. 22–31.
  3. Лявонцьева, С. Мастацкае афармленне веткаўскіх рукапісных кніг XIX — пачатку XX стагоддзяў / С. Лявонцьева // Беларус. гіст. часоп. — 2008. — № 9. — С. 26–35.
  4. Тетрадь № 45. Записано С.И. Леонтьевой в 1990 г. в с. Святск Новозыбковского р-на Брянской обл. от Е.Е. Ковалевой, 1910 г. р.
  5. Леонтьева, С.И. Книжная культура Ветки / С.И. Леонтьева // Навуковыя запіскі Веткаўскага музея народнай творчасці; навук. рэд. Г.Р. Нячаева, уклад. Г.І. Лапацін. — Гомель : Выд-ва ГДУ, 2004. — С. 28–46.
  6. Дианова, Т.В. Старопечатный орнамент / Т.В. Дианова // Древнерусское искусство. Рукописная книга: сб. науч. тр. / АН СССР, Ин-т истории искусств мин. культуры СССР; редкол.: В.Н. Лазарев [и др.]. — М. : Наука, 1974. — Сб. 2. — С. 296–335.
  7. Бударагин, В.П. Орнаментика крестьянской рукописной книги XVIII–XIX вв. / В.П. Бударагин // Взаимодействие древнерусской литературы и изобразительного искусства: труды отдела древнерусской литературы. XXXVIII. — Л.: Наука, 1985. — С. 476–502.
  8. Ухова, Т.Б. «Балканский» стиль в орнаменте рукописных книг из мастерской Троице-Сергиева монастыря / Т.Б. Ухова // Древнерусское искусство XIV–XV вв.; редкол.: Б.А. Рыбаков [и др.] — М.: Наука, 1984. — С. 141–151.

Данная публикация была подготовлена при поддержке Европейского союза. Полную ответственность за содержание публикации несёт общественная организация "Белорусский зелёный крест". Она ни в коей мере не должна рассматриваться как отражение официальной позиции Европейского союза.